Агрессия равнодушия

[nostalgya]

Или революций не предвидится

Вообще говоря, лицезрение руин может вызвать различные, даже противоположные чувства. От горького сожаления и даже отчаяния при виде разрухи и упадка до умеренного оптимизма и светлой надежды, сопутствующих решимости перевернуть страницу и начать с чистого листа.

Между этими чувствами нет противоречия, поскольку потрясение, испытанное при виде ужасных разрушений должно закономерно сменяться приливом энтузиазма и желанием засучить рукава. Где же должна проходить линия обороны, за которой отступать некуда? У какого разъезда Дубосеково?

В российском общественном сознании за два десятка лет произошли удивительные перемены. В России сегодня существует население с общей ориентацией на выживание. Это парадоксальное слияние интересов общественных слоев нельзя назвать солидарностью в силу отсутствия объединяющей цели. Ну не называть же национальной идеей тотальную апатию.

Народ раздроблен на отдельные, не связанные между собой атомы, безразличные друг к другу, как стеклянные шарики в коробке. Утрачено даже задавленное, безнадежное недовольство коммунистическим начальством, существовавшее при советской власти. Однако, стоит об этом заговорить, как равнодушие сменяется агрессией. Российские политологи часто объясняют этот феномен некой усталостью населения от бесконечных перемен.

Но в это объяснение верится с трудом. За исключением редких, быстро сходящих на нет всплесков активности столичных граждан, население страны в политической жизни не участвует и устать от нее не может. Раздражение у него прорывается скорее из-за наметившегося снижения уровня жизни в виде своеобразной ностальгии по нулевым.

Получается, что той, не слишком принципиальной разницы между советским и нынешним уровнем потребления оказалось достаточно, чтобы сбить у граждан тягу к переменам. Все-таки, тогда не хватало колбасы и туалетной бумаги - одновременный дефицит того и другого в СССР некоторыми остряками воспринимался как парадокс. А сейчас все есть, пусть не слишком качественное и чересчур дорогое.

Утверждать, что Россия магическим образом превратится в европейскую страну могут только наивные патриоты или не слишком искренние либералы. Существует мнение, что россиян приучили к государственному патернализму 70 советских лет, в течение которых они утратили предприимчивость и склонность к свободному труду. Этот тезис также выглядит неубедительно. За сотню лет в России не произошло главного - перелома в массовом сознании.

Чтобы получить свободу, ее надо как минимум желать. Для реальных перемен снизу требуется не недовольное бурчание по кухням, а массовый всплеск пассионарности, которому сегодня просто неоткуда взяться. А если вдруг снова сдуру или в результате дворцового переворота произойдет революция сверху, как в конце 80-х, то каковы они будут - эти вожделенные либералами перемены?

Не нужно быть провидцем, чтобы понимать, что инфантильный российский интеллигент, молчаливый работяга и покорный крестьянин позволят послепутинской власти заново отстроить вертикаль краше прежней. Как говорится, залп Авроры, и все повторится сначала...

Не испытывая чрезмерной тяги к свободе, россияне по праву гордятся своим чувством юмора. С блеском высмеивается любое событие - от ареста министра до повышения цен на гречку. Умение смеяться над любыми трудностями считается атрибутом стойкости духа. Вообще, стойкость духа, чувство юмора, внутренняя несвобода и готовность подчиняться любому выскочке, вывесившему перед народным ликом морковку великодержавного мифа - это уникальное, чисто российское сочетание национальных качеств.

Но все же смеяться над тем, что тебя обворовывает шайка привластных жуликов сродни идиотизму. Ржать над тем, что власть предержащие рассорили Россию со всем цивилизованным миром - опасный психопатический симптом. А активное тиражирование населением слогана можем повторить говорит об эпидемии с тяжелым диагнозом.

Политологические прогнозы о будущем России можно условно разделить на две группы: продолжение деградации и социальный взрыв. Уж и не знаю, с чего бы случиться взрыву. И не такие времена переживали. Дело, в конце концов, не в экономических проблемах. Проблема в другом: инвестировать в человеческий капитал, то есть в сидящего на завалинке селянина, для которого семь гектаров земли слишком много - бессмысленно.

Поэтому не надо бояться слова деградация - в ней может быть по-своему уютно. Как это было, например, в семидесятые годы прошлого века. А путинский режим рухнет сам, в силу внутренних причин, если для кого-то это принципиально важно. Никаких революций не предвидится.